О событиях 1992 года в Пригородном районе

У меня есть уверенность, что события 1992 года мы до сих пор знаем в очень упрощенном варианте, акцентированном на этническом противостоянии осетин и ингушей за земли Пригородного района. Уверенность эта строится на многочисленных свидетельствах, которые я постепенно узнавал в ходе моих несистемных изысканий: снайперы на крышах домов Владикавказа, подготовленные огневые точки и много других моментов, требующих серьезной организации, которой можно добиться только в условиях жесткой организационной структуры — как, например, действовали, террористические организации, которые потом слились в единый ИГИЛ* (террористическая организация, запрещенная в России).

Но в такую организацию нельзя включить всю этническую общность. Именно поэтому есть истории, как осетино-ингушский конфликт застал множество ингушей врасплох, в результате им пришлось прятаться у своих соседей осетин, чтобы избежать случайной расправы, и, наоборот, ингуши прятали своих соседей осетин, также спасая их от расправы.

К сожалению, вероятно, детали тех дней мы уже точно никогда не узнаем, остается только конструировать.

 

Год архитектуры в Осетии

Чтобы понимать, как должен развиваться город, мы должны видеть иные архитектурные формы, выходить за рамки привычных панелек.

К сожалению, сегодня нам пытаются продать человейники как некое красивое и удобное решение для нашей республики, хотя по факту они убивают не только демографию, но и архитектурный облик города.

В Осетии слишком долго господствовала «точечная застройка», а комплексный подход к планированию городского развития практически отсутствовал. В результате тот же Владикавказ постепенно превращался в сплошные бетонные джунгли, становился плоским и терял свой объём.

Благо эти процессы притормозили, и сегодня, в Год архитектуры, мы видим попытки переосмыслить развитие общественных пространств, городскую логистику и перспективы развития населённых пунктов.

 

Коста vs Пушкин по всерсии Ирлана Хугаева

Очень интересное противопоставление услышал сегодня от Ирлана Хугаева, когда он рассказывал о принципах составления тома "Коста Хетагуров" для серии "Библиотека литературных шедевров народов России". Ирлан привел цитату Пушкина:

«Всё те же мы: нам целый мир чужбина; Отечество нам Царское Село».

А в ответ на нее строки Коста:

«Весь мир – мой храм, любовь – моя святыня, Вселенная – отечество мое»

Понятно, что отношение Пушкина или Коста к отечеству никак нельзя оценивать по этим цитатам, но тейк для выступления очень хороший, сразу цепляет и заставляет прислушиваться внимательнее к докладу.

О ситуации с Никархо во Владикавказе

О ситуации с дракой во Владикавказе могу только процитировать слова главы Северной Осетии Сергея Меняйло: «Принцип один — это наша республика. Когда гости приезжают сюда, они должны себя вести как гости. Это вне зависимости от нации, вероисповедания. Осетины — очень толерантный народ, всегда рады достойным гостям. Но гость должен вести себя как гость».

Если какой-то осетин поедет в соседнюю республику и в три часа ночи в состоянии алкогольного или наркотического опьянения будет драться с местными ребятами и избивать их, то, я уверен, местные ребята имеют право остановить его всеми доступными способами.

Второй момент. Всё это происходит в заведениях, которые зарабатывают на таких залётных гостях, приезжающих в Осетию с желанием покутить. Мне непонятно, зачем в Осетии нужны рестораны, которые работают до трёх часов ночи и продают алкоголь, зачастую людям, приехавшим из других республик, где алкоголь запрещён. Зачем нам в Осетии такие заведения?

Ведь это далеко не первый случай, подобных драк было множество. Но обязательно надо было дождаться, чтобы произошла трагедия.

На мой взгляд, и здесь я опять же поддерживаю главу Северной Осетии, работу таких заведений необходимо ограничить до 23:00. Кутёж в Осетии надо прекратить. Осетия — это не республика, куда можно приезжать, чтобы кутить.

Национальная валюта Южной Осетии

Почему я люблю Осетию? Гуляешь по супермаркету, делаешь покупки, случайно встречаешь главу НацБанка Южной Осетии, и вот у тебя уже 200 заринов в особой подарочной упаковке. Братский подгон.

 

Власть делает из нас негласных эмигрантов, потерявших почву Родины под ногами....

Забрал из паблика Президент Республики Северная Осетия-Алания (Facebook).

Русский эмигрант стал в XX веке лицом разрушенной империи, вопиющим свидетелем ее коллапса. Эмигранты тихо оплакивали гибель своей Родины и словно в отместку за вынужденное бегство, они также вынужденно подарили свой талант приютившем их странам, став главным «экспортом» на Запад.

Однако есть феномен, куда более глубокий и непредсказуемый, чем переезд на чужбину под тоскливое уханье пароходного гудка. Это уход в самого себя, своеобразная внутренняя эмиграция, ведь потерять свой край можно и не покидая его. Подобно тому как можно стать завалящей мебелью в своем доме, можно и превратиться в лишний элемент в общественной жизни под веянием «новых мод», при этом новых не значит прогрессивных.

Главный творец русского эмигрантского эпоса Владимир Набоков не раз восклицал устами своих персонажей.

«Вдруг ему стало обидно — отчего это в России всё сделалось таким плохоньким, корявым, серым, как она могла так оболваниться и притупиться? Или в старом стремлении "к свету" таился роковой порок, который по мере естественного продвижения к цели становился всё виднее, пока не обнаружилось, что этот "свет" горит в окне тюремного надзирателя, только и всего? Когда началась эта странная зависимость между обострением жажды и замутнением источника? В сороковых годах? В шестидесятых? И "что делать" теперь? Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, во мне, пристала как серебро морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды?», - горемыкой рассуждает Годунов-Чердынцев из набоковского “Дара”.

И все же у нас дела обстоят плоше, ибо нет стремления к свету даже большевистской свободы, сияющей для писателя «в окне тюремного надзирателя». Мы утратили всякие чаяния, и подобно Годунову-Чердынцеву удивляемся, когда это случилось, отчего мы все оболванились, а наш вкус к политической и творческой свободе притупился. Неужели такой «корявый и серый» итог нашего пути, что мы не решаем за себя.

Забрав у нас право выбора, а значит ответственности за будущее, власть делает из нас негласных эмигрантов, потерявших почву Родины под ногами. 

Сколько людей, живущих в республике, озираясь по сторонам, видят чужбину, в которой так бледно и бескровно почти всякой движение и так неуклюж всякий жест. Сначала власть с ювелирным мастерством ввела анестезию, назойливо напоминая о своей мнимой мудрости, затем удалила нерв, отвечающий за политическое действие.

Уже в другом рассказе Набокова “Истребление тиранов”, повествователь сокрушается: «Из дико цветущего моего государства он сделал обширный огород, в котором особой заботой окружены репа, капуста да свекла; посему все страсти страны свелись к страсти овощной, земляной, толстой. Огород в соседстве фабрики с непременным звуковым участием где-то маневрирующего паровоза, и над всем этим безнадежное белесое небо городских окраин — и все, что сюда воображение машинально относит; забор, ржавая жестянка среди чертополоха, битое стекло, нечистоты, взрыв черного мушиного жужжания из-под ног... вот нынешний образ моей страны, — образ предельного уныния, но уныние у нас в почете, и однажды им брошенный (в свальную яму глупости) лозунг "половина нашей земли должна быть обработана, а другая заасфальтирована" повторяется дураками, как нечто, выражающее вершину человеческого счастья».

Надо понимать, что капуста и свекла в осетинском варианте – это личная безопасность и деньги, а в “фабрике по соседству” угадывается Электроцинк, вокруг которого в почете «образ предельного уныния». Правда в Осетии власть не печется даже об асфальтировании дорог и обработанности земель, которые по Набокову выступают символами падения, а для нас это только намеченные на будущее цели.

Впрочем, и парламенту и правительству РСО-Алания стоит ознакомиться с историей, которая учит, что большевики, загнанные в подполье, получали подпитку из эмигрантской среды, а результат известен всем. По историческим меркам, вы лишь калифы на час, а мы можем прогнать свою эмигрантскую печаль, и тогда бежать уже придется вам, и не в себя, а за пределы нашей республики.

О "национализации Банка России"

А теперь хотелось бы сказать пару слов о "национализации Банка России". Для начала, как мне кажется, все кто заявляет о необходимости подобного шага - хреново понимают, как работает финансовая система и органы государственной власти.

Потом, на должность главы ЦБ у нас утверждает непосредственно президент РФ. То есть Набиуллина - назначена Путиным.

Если бы наш ЦБ был бы независим, то беспрецедентной девальвации рубля не было. ЦБ опустил бы курс на 10%-15%, но не больше. А Правительству пришлось бы перекраивать бюджет и резать социалку, потому что ЦБ выполнял только свою задачу - обеспечивал ценовую стабильность. Вот и все.

А в реальности наш ЦБ - ниразу не самостоятельный орган, который обваливает рубль по указке Правительства, чтобы не дай Бог, имидж Президента не пострадал... он ведь обещал повышать пенсии.

В таких условиях наша экономика здоровой быть не может. Хочешь крепкий рубль - отказываешься от масштабной социалки. Во время кризиса приходится принимать тяжелые решения, но наша власть этого не умеет и руководствуется только краткосрочными целями.